prospekt_pobedy (prospekt_pobedy) wrote,
prospekt_pobedy
prospekt_pobedy

Categories:

Пер Валлё, Май Шеваль. "Человек на балконе" (Mannen på balkongen). #17


Парк Ванадислунден в стокгольмском районе Норрмальм

Гюнвальд Ларссон вошел в кабинет. Прошло ровно тридцать семь минут с тех пор как ему позвонили, и он еще держал в руке квитанцию, взятую у таксиста. Он успел побриться и надел чистую рубашку. Гюнвальд Ларссон сел за стол напротив грабителя, сложил квитанцию и положил ее в верхний правый ящик. Теперь он был готов отработать несколько из общей суммы в приблизительно два миллиона четыреста тысяч сверхурочных часов, которые вынуждены ежегодно отрабатывать шведские полицейские. С учетом должности, которую он занимал, было в высшей степени сомнительно, что ему за его работу в последующие часы вообще когда нибудь заплатят.

Прошло довольно много времени, прежде чем Гюнвальд Ларссон открыл рот. Он подготавливал магнитофон, блокнот, авторучку, карандаш. Очевидно, он делает это с какой то психологической целью, думал Мартин Бек, наблюдая за своими двумя коллегами. Гюнвальда Ларссона он здорово недолюбливал, а о Рённе просто был не очень высокого мнения. Впрочем, о себе он тоже был не очень высокого мнения. Если говорить о Колльберге, то тот заявил, что боится, а Хаммар, вне всякого сомнения, был раздражен. Все устали, а Рённ к тому же еще подхватил насморк. Множество полицейских в униформе, пеших патрульных и автопатрульных в штатском, тоже работали сверхурочно и все точно так же устали и выбились из сил. Кое кто из них боялся, да и Рённ наверняка был не единственным, кто подхватил простуду.


В Стокгольме же и его пригородах в это время было около миллиона человек, и все они испытывали страх.

А охота должна была через минуту вступить в седьмой безуспешный день.

И именно они представляют собой стену против преступности и защищают общество. Хорошенькая стена, ничего не скажешь.

Рённ высморкался.
— Мм…да, — произнес Гюнвальд Ларссон и положил огромную волосатую ручищу на магнитофон.
— Значит, это вы меня брали, — сказал Лундгрен тоном, выражающим невольное изумление.
— Ага, — подтвердил Гюнвальд Ларссон. — Верно. И не особенно этим горжусь. Это моя работа. Таких бедняг, как вы, я задерживаю ежедневно. Через неделю я уже даже и не вспомню о вас.

Вообще то это была правда, но до определенной степени, однако столь высокопарное предисловие, как оказалось, сработало. Мужчина по имени Рольф Эверт Лундгрен явно сжался на стуле.

Гюнвальд Ларссон включил магнитофон.
— Как вас зовут?
— Рольф Эверт Лундгрен.
— Родились?
— Ага.
— Так, не наглейте.
— Пятого января тысяча девятьсот сорок четвертого.
— Где?
— Гётеборг.
— Район?
— Лундбю.
— Как зовут родителей?

Не трать на это время, Гюнвальд, мысленно умолял его Мартин Бек. Для этого у тебя еще будет много недель. Нас ведь интересует только одно.
— Уже были когда нибудь судимы?
— Нет.
— Были в детском приюте?
— Нет.
— Нас всегда интересуют кое какие подробности, — вмешался в разговор Мартин Бек.
— Черт возьми, разве я не сказал ясно, что буду разговаривать только с ним? — Рольф Эверт Лундгрен показал кивком головы на Гюнвальда Ларссона.

Гюнвальд Ларссон посмотрел на Мартина Бека ничего не выражающим взглядом и сказал:
— Занятие?
— Занятие?
— Ну, чем то вы ведь занимаетесь, так?
— Ну…
— Как вы сказали?
— Коммерсант.
— И какой же коммерцией вы занимаетесь?

Мартин Бек и Рённ посмотрели друг на друга со смирением в глазах. Значит, это будет продолжаться и дальше в том же духе.

И это продолжалось.

Спустя один час и сорок пять минут Гюнвальд Ларссон сказал:
— Нас прежде всего интересуют кое какие подробности.
— Это я уже понял.
— Вы признались, что вечером второго июня, то есть в пятницу, находились в парке Ванадислунден?
— Да.
— И что там же в двадцать один час пятнадцать минут совершили нападение с целью ограбления?
— Да.
— На владелицу фруктовой и овощной лавки Хилдур Магнуссон?
— Да.
— Когда вы пришли в парк? — спросил Рённ.
— Заткнись, — сказал Лундгрен.
— Только без хамства, — строго одернул его Гюнвальд Ларссон. — Когда вы пришли в парк?
— Около семи. Может, сразу после семи. Я вышел из дому, когда прекратился дождь.
— И в Ванадислундене вы оставались с девятнадцати часов вплоть до того момента, когда напали на вышеупомянутую Хилдур Магнуссон и ограбили ее?
— Ага. В парке и неподалеку. Осматривался.
— Вы видели в парке в это время еще каких нибудь лиц?
— Да, люди там были.
— Сколько?
— Приблизительно десять-двенадцать. Скорее всего, десять.
— Полагаю, всех этих людей вы внимательно рассмотрели?
— Ага. Конечно.
— Для того, чтобы удостовериться, можно ли отважиться на них напасть?
— Скорее для того, чтобы удостовериться, стоит ли тратить на них время.
— Вы помните хоть некоторых из тех лиц, которых там видели?
— Некоторых помню.
— Кого?
— Я видел двух легавых.
— Двух полицейских?
— Ага.
— В униформе?
— Нет.
— Как же вы могли знать, что это полицейские?
— Потому что видел их уже по меньшей мере в двадцатый или тридцатый раз. Они из легавника на Сурбрунгатан и ездят в красном «вольво» или зеленом «саабе».

Ради Бога, только не говори сейчас: «Вы хотели сказать, из управления полиции?», мысленно умолял Гюнвальда Ларссона Мартин Бек.
— Вы хотели сказать, из управления полиции девятого полицейского округа? — сказал Гюнвальд Ларссон.
— Ага, если вы имеете в виду то, на Сурбрунгатан.
— Сколько было времени, когда вы увидели этих двух полицейских?
— Около девяти. Когда они приехали.
— И как долго они там были?
— Минут десять, возможно, пятнадцать. Потом они поехали в Лиль Янскоген.
— Откуда вам это известно?
— Они говорили об этом.
— Говорили… это означает, что вы с ними разговаривали?
— Ага, точно! Я стоял возле них и слышал, что они говорят.

Гюнвальд Ларссон сделал задумчивую паузу. Нетрудно было представить себе, о чем он думает. Наконец он сказал:
— Ну, кого вы еще видели?
— Какую то парочку. Довольно молодую. Так, около двадцати.
— Что они делали?
— Обжимались.

Гюнвальд Ларссон опять ненадолго замолчал и потом сдержанно сказал:
— Вам известно, что во время вашего присутствия в парке там произошло убийство?

Лундгрен провел рукой по лбу. Впервые за много часов показалось, что он начинает нервничать и что у него отнялся язык.
— Я читал об этом, — наконец сказал он.
— Ну?
— Я этого не делал. Клянусь. Я не такой.
— Вы читали об этой девочке. Ей было девять лет, и ее звали Ева Карлсон. На ней была красная юбочка, полосатая блузочка и…
Гюнвальд Ларссон обратился за помощью к своим записям.
…и черные деревянные башмачки. Вы видели ее?

Лундгрен не отвечал. Прошло полминуты, и Гюнвальд Ларссон повторил вопрос:
— Вы видели эту девочку?

Мужчина долго колебался и наконец неуверенно сказал:
— Думаю, что видел.
— Где вы ее видели?
— На детской площадке возле Свеавеген. Какой то ребенок там точно был. Девочка.
— Что она делала?
— Качалась на качелях.
— С кем она там была?
— Ни с кем. Она была одна.
— Когда это было?
— Сразу после того… после того, как я пришел.
— А точнее?
— Приблизительно в семь десять. Или чуть позже.
— Вы точно знаете, что она была одна?
— Да.
— И на ней была красная юбка и полосатая блузочка, вы это точно знаете?
— Нет. Не знаю. Но…
— Но что?
— Думаю, что да.
— И больше никого вы не видели? Вы не видели, чтобы с ней кто нибудь разговаривал?
— Погодите, — сказал Лундгрен. — Погодите, погодите. Ведь я прочел об этом в газете и, как сумасшедший, ломал себе над этим голову.
— Над чем вы ломали себе голову?
— Ну, если…
— Вы разговаривали с этой девочкой?
— Нет нет, что вы!
— Так значит, она была совсем одна и качалась на качелях на детской площадке. Вы подошли к ней?
— Нет, нет…
— Не дави на него, Гюнвальд, пусть он сам скажет обо всем, — вмешался Мартин Бек. — Он наверняка много размышлял об этом.

Мужчина покорно посмотрел на Мартина Бека. Усталым и немного испуганным взглядом. Без каких либо следов агрессивности.
Только ничего не говори теперь, Гюнвальд, мысленно заклинал Мартин Бек.

Гюнвальд Ларссон ничего не говорил.

Грабитель сидел молча, обхватив голову руками. Наконец он сказал:
— Я размышлял над этим. Каждый день, с тех пор как это произошло.

Тишина.
— Я пытался все это как следует обдумать. Я знаю, что видел эту девочку на площадке для игр, и что она была одна, и что это, вероятно, было сразу после того, как я туда пришел. Приблизительно в десять минут восьмого или в четверть восьмого. Поймите, я особенно не присматривался к ней. Во первых, это была маленькая девочка, и, во вторых, мне даже и в голову не пришло бы работать внизу, возле детской площадки. Это слишком близко от улицы. Поэтому я уже больше не думал о ней. Тогда, в тот раз. Если бы она была на детской площадке наверху, у водонапорной башни, тогда другое дело.
— Там вы ее тоже видели? — спросил Гюнвальд Ларссон.
— Нет, нет…
— Вы подошли к ней?
— Нет, нет, попытайтесь меня понять. Ведь она меня совершенно не интересовала, но…
— Но что?
— Но в парке в тот вечер было очень мало людей. Была отвратительная погода, в любую минуту дождь мог снова начаться. Я уже хотел все бросить и уйти домой, когда увидел эту баб… эту фру. Но…
— Но что?
— Ну, я хотел сказать, что видел тогда эту девочку. Это было приблизительно в четверть восьмого.
— Это вы уже говорили. С кем вы ее видели?
— Ни с кем. Она была одна… Но я хотел сказать, что за все то время, что я провел в парке, я видел примерно десять человек. Я… я всегда очень осторожен. Когда я работаю, мне не хочется, чтобы меня кто нибудь поймал и чтобы я попал в тюрьму. Поэтому я всегда как следует осматриваюсь. Я хотел сказать, что, возможно, кто то из тех людей, которых я там видел…
— Да, хорошо. Так кого же вы видели?
— Я видел тех двух легавых…
— Полицейских.
— Ага, черт возьми. Один из них был рыжий, в дождевике, другой в кепке, пиджаке и брюках, которые не подходили к пиджаку. У него еще лицо такое вытянутое.
— Аксельсон и Линд, — пробормотал, словно про себя, Рённ.
— У вас талант наблюдателя, — заметил Мартин Бек.
— Ладно, — сказал Гюнвальд Ларссон, — выкладывайте все.
— Эти двое легавых… нет, черт возьми, не перебивайте меня каждый раз… вошли в парк с разных сторон и пробыли там не меньше пятнадцати минут. Но это уже было намного позднее. Часа через полтора после того, как я видел девочку.
— Ну?
— Ну, и потом эта парочка. Парень и девушка, которые обнимались. Это тоже было раньше. Я шел за ними и думал, что мог бы вмешаться…
— Вмешаться?
— Ну да… да нет, черт возьми, я думал не о сексе. На девушке было коротенькое платье, черно белое, на парне блейзер. Они смахивали на довольно богатеньких, но у девушки не было сумочки.

Он замолчал. Гюнвальд Ларссон, Мартин Бек и Рённ ждали.
— На ней были белые сетчатые трусики.
— Как вы могли это разглядеть, если она вас не заметила?
— Она вообще ничего не видела, и этот ее парень тоже. Они бы и бегемота не заметили. Они даже друг друга не видели. Ну так вот, эта парочка явилась приблизительно… ну…

Он внезапно замолчал. Потом сказал:
— Когда пришли эти легавые?
— В половине девятого, — мгновенно ответил Мартин Бек.

Грабитель с почти победным видом заявил:
— Ага, в таком случае все сходится. Эта парочка уже ушла, минимум пятнадцать минут назад. А они были там не меньше получаса. Значит, они пришли без пятнадцати восемь и пробыли там до четверти девятого. Сначала я пошел за ними, но потом бросил это дело. Стоять там и глазеть на них, ну уж нет. Но когда они пришли, то этой маленькой девочки там уже не было. Когда они пришли, ее не было на детской площадке, и когда они уходили, тоже не было. Я бы увидел, если бы она там была, я бы ее заметил.

.............................................................................................

Жидкое восстанавливающие итальянское масло borma wachs для паркета и деревянного пола, а также для деревянной мебели в московском интернет-магазине "Премьер-паркет". Там же имеются разбавители, твердые восковые масла, масла-грунты и масла для кухонных принадлежностей.
Tags: литература, швеция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments